С удовлетворением отмечаю, что за последние месяцы количество читателей моего дневника значительно выросло (в среднем 5 - 6 посетителей в день). Это обстоятельство не может меня не радовать. Жалко только, что почти нет комментариев. Хотелось бы, конечно, иметь какую-то обратную связь с читателями. Да тут ещё вдруг администрация сайта перевела мой дневник в архив: оказывается, что надо писать что-то новое не реже одного раза в полгода. Поскольку я хочу по-прежнему следить за читаемостью моего дневника и иметь возможность отвечать на комментарии (если они появятся), то вынужден срочно поместить что-то новое. Помещаю биографию о. Николая Бруни, хотя не уверен, что этот текст заслуживает внимания читателей в той же степени, как те, которые я помещал раньше. Об о. Николае Бруни я впервые узнал из небольшой статьи в альманахе "Памятники отечества" (1996, 36), совершенно случайно попавшейся мне на глаза. Личность и судьба этого весьма неординарного человека очень заинтересовали меня, и я начал собирать все сведения о нём, которые мне с тех пор попадались. Итогом стал текст, приводимый ниже, который я отдал для публикации в "Записки семинара во имя св. Стефана Пермского", как всегда, без особых надежд на то, что он получит широкую известность. Вероятно, больше всего сведений, вошедших в данную статью, было почерпнуто мною из документальной повести И. Губермана "Штрихи к портрету". Да не сочтёт он написанное мною за плагиат!А. В. ГоманьковСвященник Николай Бруни: дар и судьбаВ истории мы иногда встречаемся с людьми, которые поражают нас не столько глубиной и силой своих талантов, сколько их разнообразием. Считается, что особенно богата такими людьми была эпоха Возрождения, и в качестве примера обычно приводится Леонардо да Винчи великий живописец того времени, бывший одновременно инженером и изобретателем. Но если глубже вдуматься в эту тему, то можно заметить, что пример Леонардо да Винчи, по существу, единичный, а таких единичных примеров можно найти немало и в других эпохах. Можно вспомнить о св. Иоанне Дамаскине, жившем в VIII в. и причисленном Церковью к лику преподобных, т. е. монахов, прославившихся подвигами поста и молитвы, но вместе с тем бывшем выдающимся богословом (борцом с ересью иконоборчества), философом, поэтом (автором многих молитв, до сих пор входящих в обиход православного богослужения: им составлена пасхальная служба, заупокойная служба, канон на Рождество Христово и др.) и композитором (автором той самой системы осмогласия, которая доныне составляет музыкальную основу всего церковного пения). Можно вспомнить Рене Декарта (1596 1650) великого математика и великого философа и Блеза Паскаля (1623 1662) физика (автора известного закона), математика (одного из основателей теории вероятностей), но вместе с тем глубокого и оригинального религиозного философа. Можно вспомнить и их современника, католического епископа Николая Стенона (1638 1686), беотифицированного папой Иоанном-Павлом II, богослова и анатома, ставшего также основателем стратиграфии науки о геологическом времени. Можно вспомнить, что великий физик Исаак Ньютон (1642 1727) сам своим главным произведением считал толкование на книгу пророка Даниила, а великий поэт Иоганн Вольфганг Гёте (1749 1832) был министром при дворе одного из немецких курфюрстов, а кроме того, сделал весьма существенный вклад в морфологию растений и животных. Если обратить мысленный взор к России, то здесь можно, конечно, вспомнить Михаила Васильевича Ломоносова (1711 1765), оставившего свой след во многих естественных и гуманитарных науках, а также в русской поэзии. Можно вспомнить ещё, что такие русские поэты как Гаврила Романович Державин (1743 1816) и Александр Сергеевич Грибоедов (1795 1829) занимали весьма ответственные посты на государственной службе и трудились на этих постах с большой пользой для своего отечества. Можно вспомнить и Александра Порфирьевича Бородина (1833 1887), известного композитора и одновременно известного химика Но действительной эпохой разносторонних талантов может считаться, вероятно, первая половина XX века. Это время таких людей как Альберт Швейцер (1875 1965) крупнейший специалист по тропическим болезням, лауреат Нобелевской премии мира, автор оригинальной этической системы благоговения перед жизнью, а также выдающийся органист и музыковед; Пьер Тейяр де Шарден (1881 1955) монах-иезуит, геолог и палеонтолог, первым описавший синантропа и одновременно разработавший оригинальную богословско-философскую концепцию, которая получила название тейярдизма. В России в это время жил и творил о. Павел Флоренский (1882 1937) священник, богослов и философ и вместе с тем естествоиспытатель-практик, внесший вклад в практические приложения таких наук как физика, химия, геология. Художественная литература, которая всегда так или иначе изображает «героев своего времени», породила и образ такого русского «мультиталанта», и его трагической судьбы в первой половине XX в. Речь идёт, конечно, о Юрии Андреевиче Живаго герое романа Б. Пастернака. Наряду с о. Павлом Флоренским прообразом доктора Живаго мог бы стать также один из его современников и друзей, тоже очень богато и разносторонне одарённый человек Николай Александрович или отец Николай Бруни, биография которого излагается ниже.Николай Александрович Бруни родился 8 апреля 1891 года в Петербурге. Его отец был архитектором. Вообще Бруни это итальянская фамилия, но её русская ветвь достаточно древняя, обширная и всегда отличавшаяся двумя замечательными чертами: склонностью к изящным искусствам и плодовитостью. Своё начало она ведёт от Антонио Бароффи Бруни, швейцарского поданного, бежавшего в Россию вместе со своей семьёй в 1808 г. Какая-то там произошла тёмная история, скорее, кажется, финансовая, нежели романтическая (а может быть, даже и политическая: время наполеоновских войн в Европе было достаточно беспокойным); известно лишь доподлинно, что бегством Антонио Бруни спасся от грозившей ему тюрьмы. В России он поселился в Царском Селе, стал Антоном Осиповичем, быстро был признан как «живописного и скульптурного дел мастер», а спустя семь лет после приезда он уже академик Академии художеств. Занимался декоративной живописью во дворцах Царского Села и Павловска, расписывал потолки и стены во многих домах Петербурга. Его сын Фёдор (Фиделио) Антонович, вероятно, самый известный из всех Бруни, стал ректором Петербургской Академии художеств и автором знаменитой картины «Медный змей», ныне находящейся в Русском музее. Сын Фёдора Антоновича Юрий Фёдорович был архитектором. Кроме того, у Фёдора Бруни было большое число племянников и внучатых племянников, бывших архитекторами и художниками. Одним из его внучатых племянников и был архитектор Александр Александрович Бруни, отец Николая Александровича. В 1887 году он женился на Анне Александровне Соколовой, внучке известного акварелиста пушкинских времён. Она обладала немалыми литературными способностями: писала и печатала рассказы, переводила с немецкого и норвежского, была женщиной глубоко и истово религиозной, не жалела времени на детей (став взрослыми, сыновья ее любили и почитали), хранила множество семейных преданий. У Анны Александровны и Александра Александровича было пятеро детей, но где-то в конце 90-ых годов семью Бруни постигло большое несчастье: в течение полугода от разных причин (от заражения крови, скарлатины и дифтерита) трое детей умерли. Остались два сына Николай и Лев на три года младше Николая. Лев Бруни впоследствии стал довольно известным художником и умер в России уже после войны. Ещё он известен тем, что был близким другом поэта Владимира Хлебникова и унаследовал его архив. После смерти троих детей семья Бруни распалась: Анна Александровна, забрав обоих оставшихся в живых сыновей, переселилась в квартиру своего отца, который был хранителем музея при Академии художеств, а Александр Александрович вскоре после этого вторично женился и уехал в Германию.Санкт-Петербург. Академия художеств Дом Бруни при Академии художеств. Современный видДом при академии художеств. Подъезд, в котором предположительно находилась квартира Бруни. Современный видОднако, деньги на воспитание детей он присылал регулярно, и деньги, надо полагать, были немалые, так что Анна Александровна смогла даже нанять репетитора из Академии художеств для обоих сыновей. За этого репетитора она вскоре вышла замуж, так что в доме появился отчим. Был он моложе своей жены на двенадцать лет, и о мотивах его женитьбы поговаривали разное, а когда он с Анной Александровной разошёлся никто не удивился. Но произошло это уже много позднее кажется, во время 1-ой Мировой войны.Помимо студии Академии художеств Николай Бруни учился в Тенишевском училище, где сидел на одной парте с О. Мандельштамом, дружбу с которым сохранил на всю жизнь. Мандельштам поминает его в своём романе «Египетская марка», хотя стихи его ценил не высоко. В одной из записных книжек А. Ахматовой сохранилась запись о её разговоре с Мандельштамом, в котором он ругал стихи Бруни.Занятия живописью Николай Бруни оставляет ещё в училище, по-видимому, поняв, что ему на этом поприще не угнаться за своим братом, который был тут много талантливее, чем он, но эта склонность к изящным искусствам очень помогла ему в конце жизни, уже в лагере. Вместе с тем Николай Бруни проявил чрезвычайные способности к музыке как композитор, импровизатор и исполнитель и, кроме того, уже в училище начинает писать стихи и прозу. По окончании училища он поступает в Петербургскую консерваторию, оканчивает её в 1913 г. по классу фортепьяно и начинает выступать с концертами. Профессора пророчили ему блестящую исполнительскую карьеру. Ещё во время учёбы в консерватории в «Новом журнале для всех», начинают публиковаться его стихи, и он сразу же вступает в Цех поэтов акмеистическое поэтическое объединение, созданное Н. Гумилёвым.По окончании консерватории Николай Бруни начинает выступать как солист Петербургской филармонии, зарабатывает частными уроками музыки и живёт очень яркой и насыщенной жизнью: он молод, красив, умён и азартен, общается с самыми талантливыми, самыми интересными людьми своей эпохи. Вместе со своим братом и Мандельштамом входит в Цех поэтов, пишет стихи и печатает их в журналах «Гиперборей», «Голос жизни», «Новая жизнь», посещает знаменитое артистическое кафе «Бродячая собака». А кроме того, ещё играет в футбол за команду, только что возникшую в Петербурге (праматерь нынешнего «Зенита»).С началом 1-ой Мировой войны Бруни уходит добровольцем на фронт и становится фронтовым санитаром. Вскоре публикует свои фронтовые заметки «Записки санитара-добровольца». На фронте же родились его рассказы «Лесник», «Кузьма-тележка», «Дорогой цветов». В виде награды за проявленное мужество летом 1915 г. Бруни возвращают в Петроград и зачисляют в лётную школу при Петроградском политехническом институте. По утрам он учится в школе, а все вечера теперь проводит дома, где по-прежнему собиралась вся петербургская богема. Бруни теперь увлекается резьбой по дереву. Близкие помнили о нескольких виртуозных деревянных работах, долгое время хранившихся в семье, а потом канувших куда-то: о большом горельефе с головой царя Давида-псалмопевца, о цельнорезаном кресле, украшенном фигурами причудливых зверей, о нескольких скульптурных портретах, а также о высоком профессиональном мастерстве и полете воображения, с которым это всё было сделано.
16:52 Биография священника Николая Бруни
Вторник, 30 марта 2010
@дневники — Строматы
Комментариев нет:
Отправить комментарий